![Почему 2015 год для развивающихся рынков не будет похож на 1997 Почему 2015 год для развивающихся рынков не будет похож на 1997](https://c.mql5.com/6/683/splash-647702.jpg)
Почему 2015 год для развивающихся рынков не будет похож на 1997
![Lesnik007 Lesnik007](https://c.mql5.com/avatar/2014/7/53BA6DD3-4E54.jpg)
Отголоски 1997 года сейчас видят многие, но главное отличие — в том, что на современных рынках риск финансового кризиса меньше, чем опасность экономической стагнации глобальной системы.
ФРС собирается поднять процентные ставки, цены на нефть обвалились, а развивающиеся страны Азии девальвировали свои валюты. Развивающиеся рынки демонстрируют тревожное сходство с 1997 годом. Тогда девальвация в Таиланде вызвала кризис, охвативший всю Азию и перекинувшийся на Россию и Латинскую Америку. Сейчас девальвация Китая привела ко всеобщему обвалу валют, акций и облигаций.
Хорошая новость
— в том, что с тех пор многое изменилось.
Сегодня падающая валюта — это не столько
признак грозовой тучи, сколько амортизатор.
Плохая новость — в том, что замедление
Китая и сопровождающее его снижение
цен на сырьевые валюты означает
структурное ослабление, которым так
долго пренебрегали развивающиеся
экономики.
Очевидно, что у развивающихся стран намерение ФРС ужесточить денежно-кредитную политику вызывает неприятные воспоминания. В 1981 — 82, 1994, 1997 — 98 годах рост ставки в США означал для стран и компаний с долларовыми кредитами полноценный кризис.
Возьмем 1997 год, когда многие валюты имели прямую привязку к доллару. Это стабилизировало инфляцию и вызывало уверенность у инвесторов и экспортеров. Но вместе с тем этот факт стимулировал правительства, банки и компании брать кредиты в долларах, которые были дешевле, чем кредиты в местной валюте. Рост торгового дефицита разбалансировал эту систему. Чтобы противостоять давлению продавцов, центробанки потратили свои скудные валютные резервы на скупку собственных валют. В итоге они были вынуждены девальвировать свои деньги. Началось это с Таиланда, а позже перекинулось на Филиппины, в Малайзию, Южную Корею, Индонезию, Россию и Бразилию.
Девальвация
резко подняла бремя долларовых долгов.
Поэтому многие центробанки увеличили
процентные ставки: в Южной Корее и
Таиланде краткосрочные процентные
ставки выросли примерно в два раза и
ушли за отметку в 20%.
Сегодня большинство крупных стран с развивающейся экономикой имеют плавающие, нефиксированные курсы валют. Это создает некоторый буфер в защиту от экономических спадов в Европе и Америке и от снижения цен на сырьевые товары. Центробанки по-прежнему беспокоятся об инфляции, но цены пока растут в пределах однозначных цифр. Большинство Emerging Markets (EM) избежали сильного роста процентной ставки. К примеру, Индонезия, Южная Корея и Таиланд в этом году свои ставки и вовсе сократили. Бразилия по-прежнему борется с инфляцией, поэтому свою ставку она повысила, но не так сильно, как в 1998 — 99 годах.
В то же время, банки в EM работают и регулируются более консервативно, чем это было в конце 1990-х годов. Они лучше капитализированы и в большей степени зависят от вкладов, нежели от кредитов от крупных (часто иностранных) инвесторов.
Яркое исключение
из многих этих тенденций — Китай. Он до
сих пор застрял на фиксированном обменном
курсе. Его девальвация две недели назад
была прямым отголоском 1997 года: угроза
роста ставок в США побудила инвесторов
продать юани, заставляя Народный Банк
Китая поддержать национальную валюту
и потратить часть своих запасов. Однако девальвация
в 1990-х годах была беспорядочной,
драматической и вынужденной. И напротив,
современный контроль Китая над
трансграничными потоками капитала и
3,7 трлн долларов резервов гарантируют
некоторую страховку от спекулятивного
давления. Это позволяет удерживать
валюту от резкого обвала и оставляет
возможность для снижения процентной
ставки.
Многие компании на развивающихся рынках в последние годы пользовались низкой процентной ставкой в США, поэтому сейчас их многочисленные долларовые заимствования становится всё сложнее погашать: американец дорожает. Но из-за того, что заимствования представляли собой преимущественно долгосрочные облигации, а не краткосрочные банковские кредиты, эти трудности, скорее всего, постепенно сойдут на нет.
Другая потенциальная проблема — китайские банки. Их доля «плохих кредитов», наверняка, во много раз выше, чем официально заявленные регулятором 1,5%.
Системные
банковские кризисы происходят, когда
вкладчики и кредиторы, опасаясь, что
банк лопнет, снимают свои деньги со
счетов. Чтобы остановить панику,
правительство вынуждено спасать или
национализировать банки. Но большинство
из китайских банков уже и так контролируются
правительством, и им вряд ли разрешено
будет провалиться: «Они выходят на рынок
уже предварительно национализированными»,
— отмечает Саймон Кокс из BNY
Mellon Investment Management.
Сочетание оттока капитала, высокой процентной ставки и банковского кризиса привело к тому, что экономики Восточной Азии в 1998 году буквально рухнули. В 1998 году ВВП Южной Кореи сократился на 5%, Таиланда — на 11%, Индонезии — на 13%. Между тем, сегодня «жесткая посадка» для Китая будет означать всего лишь рост «всего лишь» на 4% в ближайшие годы, в соответствии с самыми пессимистичными прогнозами.
Таким образом,
сейчас развивающиеся азиатские экономики
— не на грани финансового кризиса. Тем
не менее, многие из них сталкиваются с
более долгосрочным кризисом экономическим.
Рост в последнее десятилетие слишком сильно зависел от Китая и его спроса на сырьевые товары. Экспорт в Китай — это 2% от ВВП, например, Индонезии, Бразилии и Южной Африки. Замедление китайского бума потребления сырьевых товаров выводит на первый план структурные проблемы других стран. К примеру, это неспособность России вывести на свою экономическую арену что-то еще, кроме нефти и газа. В Бразилии и Индонезии очень слабая общественная инфраструктура. В Восточной Азии в полный рост стоит проблема старения населения. В Южной Африке очень слабое образование. Развивающийся мир страдает и от гигантской коррупции, и от чрезмерного вмешательства государства в экономику: всё это подрывает веру частного бизнеса в здоровую экономику, и он уходит в тень.
В долгосрочной перспективе эти проблемы важнее, чем само по себе замедление Китая. И, что самое неприятное — их куда труднее исправить.